философско-этический роман

Композиция и сюжеты

Сложной жанровой природе "Война и мира" соответствует и "превосходная композиция"романа-эпопеи, его сюжетно-композиционная структура. Она так же неисчерпаема, как и содержание произведения, но в ней можно выделить ряд главных принципов и частей.

1. Когда некие исследователи называли "Войну и мир" романом-потоком, они имели в виду лежащий в базе философско-этический роман построения произведения принцип изображения жизни как непрерывного процесса. По замечанию Р. Роллана, "роман не имеет ни начала, ни конца, как и сама жизнь"[27].

В этом смысле очень типично то, что можно рассматривать как "начало" и "конец" романа - вечер в салоне Шерер и эпилог.

Картина вечера в философско-этический роман салоне Анны Павловны Шерер является не только лишь прологом и увертюрой к следующим действиям, да и кидает свет на предыдущие действия (французская революция, деяния Наполеона, дипломатичная история Европы), чреватые конфликтами, которые скоро приведут к войне 1805 года.

В свою очередь эпилог романа не только лишь завершает исторический и романтичный сюжеты, да философско-этический роман и намечает новые конфликты. Конец романа открыт и контурно обозначает историческую перспективу, которая связана с ролью Пьера Безухова в потаенном обществе, с мечтами Николеньки Болконского о подвигах и ведет к тем событиям, с которых был начат роман "Декабристы".

Через сюжетно-композиционное и образное строение "Войны и мира" писателем сотворено эпическое чувство философско-этический роман непрерывного бытия, включая сюда и исторический процесс, и историю дворянских семей, и духовную эволюцию основных героев.

2. Во наружной композиции романа можно выделить чередование картин военной и мирной жизни, сосредоточенность деяния в 4 главных местах - в Петербурге, в Москве, в деревне, на театре военных действий.

Совместно с тем философско-этический роман безусловно, что главный сюжет "Войны и мира" - это исторический сюжет. "В романе Толстого центральными, важным точками, определяющими решительно все вокруг себя, основными сюжетообразующими факторами, концентрирующими внутри себя все полосы деяния, являются реальные исторические действия. В романе два таких сюжетообразующих комплекса: действия 1805-1807 годов (при этом основное значение тут имеет 1805 год философско-этический роман, о следующем поведано, в сути, быстро) и действия 1812 года"[28]. Фактически романтичный сюжет, личные судьбы героев так либо по другому пересекаются и решаются в связи с этими историческими событиями, в особенности с событиями 1812 года.

3. В согласовании с нравом самих исторических событий и их роли в сюжете роман ясно делится на две огромные философско-этический роман части. 1-ые два тома обхватывают действия 1805-1811 годов и представляют собой широкую историческую экспозицию к повествованию о "грозе 1812 года". Главное действие эпопеи сосредоточено в III и IV томах, где изображается основной военно-исторический конфликт и охвачено время меж летом 1812 и началом 1813 года. Как понятно, в план Толстого входило философско-этический роман противопоставление 2-ух войн - 1805-1807 и 1812 годов. В романе оно выражено устами Андрея Болконского, который в канун Бородинского схватки гласит: "схватка выигрывает тот, кто твердо решил его выиграть. Отчего мы под Аустерлицем проиграли схватка? У нас утрата была практически равная с французами, но мы произнесли для себя очень рано, что мы проиграли схватка философско-этический роман, - и проиграли. А произнесли мы это поэтому, что нам там незачем было драться... А завтра мы этого не скажем... И хочешь, я для тебя скажу, что, чтоб там ни было, что бы ни путали там вверху, мы выиграем схватка завтра. Завтра, что бы там ни было, мы философско-этический роман выиграем схватка!".

Бородинское схватка - кульминация в развитии исторического сюжета и сразу - центр идейно-художественной структуры "Войны и мира" как романа-эпопеи. В Бородинской битве со всей наглядностью и мощью проявился народный нрав войны 1812 года и обусловился перелом в ней. Все следующие действия войны - прямо до изгнания французов из отечества - изображены философско-этический роман как следствие бородинской победы.

Бородино стало также кульминацией, поворотным пт в судьбе основных персонажей романа - Пьера и князя Андрея.

В эпилоге обрисована историческая ситуация в Европе и в Рф семь лет спустя после войны. Как уже говорилось, конец романа открыт и распахнут в историческое будущее.

4. Для "Войны и мира" как философско-этический роман романа свойственна многосюжетность. Собственный сюжет имеет романтичная жизнь не только лишь таких основных героев, как Андрей Болконский, Пьер Безухов и Наташа Ростова, да и персонажей второго и третьего плана - Николая Ростова и Марьи Болконской, Курагиных, Долохова, Денисова и Друбецкого. Все эти сюжетные полосы так либо по другому пересекаются с магистральным философско-этический роман историческим сюжетом.

В сложном сюжетно-композиционном строении "Войны и мира" как романа центральное место занимают судьбы и отношения 3-х героев - Андрея Болконского, Наташи Ростовой и Пьера Безухова. Вот почему Толстой гласил об эпизоде увлечения Наташи Ростовой Анатолием Курагиным, что это "самое принципиальное место романа - узел", узел философско-этический роман и кульминация романа (подобно тому, как описание Бородинского схватки - узел и кульминационная точка "Войны и мира" как эпопеи[29]).

В общей композиции романа принципиальное место занимают также история семей Болконских и Ростовых, в каких преломляется сюжет исторический и сюжеты личных судеб.

5. Одним из основных композиционных средств изображения и оценки событий, публичных явлений и философско-этический роман лиц в "Войне и мире" является принцип контраста. Он носит практически всеохватный нрав.

Весь роман Толстого, - пишет по этому поводу Н.Г. Долинина, - построен на принципе контраста - резкого противопоставления. Контраст - в самом заглавии книжки: "Война и мир". Контрасты войны: несправедливая, ненадобная народу война 1805-1807 годов и Российская, народная 1812 года философско-этический роман...Контрасты целые круги общества: дворяне и люд противопоставлены друг дружке, но в дворянской среде - контраст меж добросовестными людьми - Болконскими, Ростовыми, Пьером Безуховым - и "трутнями" Кулагиными, Друбецкими, Жерковым, Бергом.

Снутри каждого лагеря - свои контрасты: Болконские противопоставлены Ростовым; патриархальная семья Ростовых - бескровному, невзирая на свое достояние, Пьеру. Контрасты дамы: Элен и философско-этический роман Наташа, Наташа и Соня, Наташа и княжна Марья...

Резко контрастны исторические деятели: Барклай и Кутузов, Наполеон и Александр I, Кутузов и Наполеон"[30].

6. Другой важный принцип композиционной структуры "Войны и мира" - это то, что сам создатель ее называл "лабиринтом сцеплений", имея в виду сложную содержательную связь меж сценами философско-этический роман, эпизодами и ситуациями, другой раз, казалось бы, отдаленными друг от друга, но обретающими свою подлинную глубину и смысл в соотнесении меж собой.

Сущность этого принципа можно проиллюстрировать на примере одной из самых значимых и ярчайших картин романа - изображения охоты в Радостном.

Вне связи с другими сценами и эпизодами романа охота в Радостном философско-этический роман - поэтически красивое описание одной из сторон дворянского быта начала века. При более внимательном чтении в сценах охоты находится то, что можно именовать идеей народной в ее соц содержании. В ситуации охоты, этого тесты на умение, силу и ловкость, господа-помещики Ростовы и их крепостной ловчий Данило изменяются местами: подлинным философско-этический роман владельцем положения и реальным охотником оказывается конкретно последний.

Ситуация охоты в Радостном по-своему, в неизмеримо большенном масштабе повторяется в исторической ситуации 1812 года: в пору смертельной схватки с иноземным нашествием собственного рода коллективный Данило - бойцы, ополченцы и партизаны поднимают "дубину народной войны" и выручают Отечество.

Таково философско-этический роман "сцепление" меж 2-мя ситуациями и глубинный смысл 1-го из эпизодов мирной жизни[31].

Перекличка эпизода охоты и событий войны подкрепляется тем, что метафора охоты еще не раз появляется в романе. Об "охотничьем чувстве" Николая Ростова говорится в связи с его ролью в островненском деле ("Все это он делал, как он делал философско-этический роман на охоте... С чувством, с которым он несся наперехват волку, Ростов на дону... скакал наперехват расстроенным рядам французских драгун"). О Кутузове в главе, где он получает весть об уходе французов из Москвы, сказано так: "Он, как опытнейший охотник, знал, что зверек ранен ..., но смертельно либо нет - это был еще не философско-этический роман разъясненный вопрос".

В сценах охоты с внезапных сторон раскрывается нрав Наташи Ростовой, что проясняется в следующих эпизодах. Важные из их - пляска Наташи у дяди и знакомство и увлечение Наташи Анатолем Курагиным.

Если в первом эпизоде Наташа стает как "российская душою" (и отсюда - ровная нить к эпизоду с подводами для философско-этический роман покалеченых), то во 2-м находится излишек телесных актуальных сил в виде возлюбленной героини Толстого, который во время охоты выразился в ее внезапном и пронзительном визге.

В свою очередь, эпизод с Анатолем Курагиным, который Толстой считал узлом романа, "сцеплен" с рядом предыдущих (отстрочка свадьбы князя Андрея на год, визит философско-этический роман Наташи с папой к Болконским, где их ждал оскорбительный прием).

Это - только один (к тому же далековато не на сто процентов рассмотренный) пример того "нескончаемого лабиринта сцеплений", который охарактеризовывает композицию "Войны и мира"[32].

7. В композиции "Войны и мира" по-особому решается неувязка точек зрения, с которых ведется повествование, и философско-этический роман взаимодействия этих точек зрения. Можно отметить три главных уровня, три основных формы толстовского решения этой трудности, имеющих, но, общий знаменатель.

Во-1-х, это отмечаемый многими критиками и последователями, начиная с Н.Н. Страхова, прием Толстого: давать изображение картин и событий исходя из убеждений того либо другого персонажа, участника философско-этический роман данного действия. Проявляется этот прием разнообразно (восприятие неба Андреем Болконским, оперы - Наташей и т. п.), но в особенности нередко при описании исторических событий.

Так, Шенграбенское схватка дается в романе в главном через восприятие Андрея Болконского, схватка под Аустерлицем - исходя из убеждений Николая Ростова и Андрея Болконского, Бородинская битва описывается философско-этический роман почти во всем исходя из убеждений Пьера Безухова и т.п.

Необходимо подчеркнуть, что идеологические и художественные функции описаний событий через призму восприятия их тем либо другим персонажем во всех перечисленных случаях различны, хотя цель всюду одна: добраться до настоящего смысла событий, а заодно раскрыть мысли чувства воспринимающего субъекта философско-этический роман, правду его нрава.

Красивый пример тому - описание Бородинской битвы исходя из убеждений Пьера Безухова, которому раскрывается народный смысл происходящего, сокрытая теплота патриотизма, определившая финал схватки, а в перспективе - и победоносный финал всей войны. В то же время тут раскрывается и духовный мир самого Пьера, у которого конкретно отсюда начинается философско-этический роман новенькая и важная эра идейно-нравственной эволюции.

Вкупе с тем и в этом, и в других случаях всей полнотой правды обладает не герой, а создатель, который лицезреет почти все из того, что не попадает в кругозор героя, поглубже оценивает то, что следит герой.

Толстой передоверяет герою созидать и оценивать философско-этический роман окружающее, но не стопроцентно. "Создатель разрешает собственному персонажу навести свое восприятие на некий объект, вести по нему прицельный огнь. Но, как опытнейший артиллерийский офицер, он не выпускает из собственного поля зрения полк поражения. И когда разброс превосходит допустимую норму, которую он твердо знает, он немедля корректирует стрельбу"[33]. Правда устанавливается методом философско-этический роман сравнения того, что видится герою и что есть "по сути". Так, восприятие Пьером Безуховым Бородинской битвы не является единственной позицией, единственной точкой зрения на большое историческое событие. Создатель в прямой форме высказывает собственный взор на схватка, его суть, ход и финал, корректируя восприятие Наполеона и Кутузова, других действующих лиц философско-этический роман исторической драмы.

Во-2-х, авторская точка зрения то скрытно, то более либо наименее очевидно выражается в самом повествовании о событиях и их участниках и выражается всегда. Как и в первом случае, создатель "Войны и мира" исходит из задачки художественного исследования и постижения правды событий, явлений и нравов и употребляет философско-этический роман для этого все применимые средства, включая иронию, сатиру и сарказм. Сначала это относится к повествованию о недолжном, т.е. л явлениях, событиях и лицах отрицательного порядка. При описании салонов Анны Шерер и Элен, их завсегдатаев, придворных трутней, бюрократических и военных карьеристов, Сперанского и Ростопчина, Наполеона и мощных "величавых философско-этический роман людей" типа Элен Курагиной, авторская точка зрения "просвечивает" в тоне и стиле повествования, в комментах к речам персонажей, в прямых аналитических свойствах и оценках.

3-я форма выражения авторской точки зрения в романе - прямые и открытые суждения Толстого в форме философско-исторической публицистики. В их выражены взоры писателя на препядствия свободы и философско-этический роман необходимости, на предпосылки исторических событий, на роль личности в истории и т.п. Тут Толстой вступает в полемику с философами и историками по широкому кругу вопросов (а именно, по поводу оценок ими Наполеона и Кутузова либо Бородинской битвы).

В общей структуре "Войны и мира" эти так именуемые философско-этический роман "отступления" создателя занимают знаменательное место, хотя нередко недооценивались в критике. Конкретно ими была порождена легенда о Толстом как слабеньком мыслителе, о противоречиях меж Толстым-художником и Толстым-мыслителем в границах 1-го произведения "Войны и мира" и т.п.[34]. Даже в исследовательских работах последних лет философско-исторические рассуждения писателя нередко философско-этический роман рассматривались как "надстройка" над художественным текстом, неравноценный и необязательный "привесок" к нему.

Все это в принципе ошибочно: не "отступлениями" от текста "Войны и мира", а его неотъемлемой частью является философская и историческая публицистика - и не только лишь поэтому, что такая воля создателя, да и поэтому, что без этих "отступлений" не философско-этический роман было бы, по словам писателя, и самого романа. Без их нереально осознание смысла "Войны и мира" во всей полноте и глубине его философской и этической содержательности.

В свое время об этом отлично произнес Д.Н. Овсянико-Куликовский, возражая критикам собственного времени: "Историко-философская теория Толстого не один раз философско-этический роман подвергалась грозной критике. В ней вправду есть парадоксы и натяжки, есть "уязвимые места". Но при всем том я не могу считать ее, как это делали многие критики, ненадобным придатком к эпопее, бесплодными умствованиями, которые как будто только портят ее. Я думаю, напротив, что теория не только лишь ничего не портит философско-этический роман, но является нужным окончанием "Войны и мира". Величавая государственная эпопея, наша Илиада и Одиссея, была бы не полна, не закончена без этой дополнительной волны мыслях, вызванных в уме художника действием того процесса творчества, который отдал бытие самой эпопее"[35].

Добавим к этому, что так именуемые "отступления" заключают внутри себя философско-этический роман не только лишь необычную философию истории, да и философию нравственную. В одной из собственных работ Толстой писал, что "цемент", который связывает всякое художественное произведение в одно целое, есть ... единство самобытного нравственного дела создателя к предмету"[36]. В "Войне и мире" это "правильное, другими словами нравственное отношение создателя к предмету", в базе которого лежит философско-этический роман "познание различия меж хорошем и злом", выражено как в художественных сценах и видах, так и в прямой и открытой форме философских раздумий. За тем и другим в романе стоит образ создателя, цементирующего воедино все элементы его идейно-художественной структуры личности создателя, мыслящего всеми своими героями" и размышляющего от себя философско-этический роман о важных вопросах исторического и духовного бытия"[37].

4. "Война и мир" как исторический роман и домашняя хроника

Образуя в жанровом отношении сложное двуединство эпопеи и романа, "Война и мир" является совместно с тем особенным типом исторического романа; некие значительные черты которого связаны с отмеченными выше особенностями жанровой природы произведения.

Сначала философско-этический роман это относится к вопросу о мере и нраве историзма романа.

"Вопрос о том, в какой мере "Война и мир" - роман все-же и сначала исторический - историчен?"[38] - ставился критиками и исследователями на всем протяжении бытования романа. Но при ответе на него не всегда учитывалось жанровое своеобразие "Войны и мира" как особенного философско-этический роман типа эпопеи и романа.

В работах П.В. Анненкова, К.Н. Леонтьева, Д.С. Мережковского и других критиков говорилось об "анахронизмах" при изображении основных лиц романа - Андрея Болконского и Пьера Безухова, которые по трудности собственной духовной структуры и по содержанию идеологических исканий походили как будто быстрее на современников Толстого философско-этический роман, чем на людей эры Российскей войны 1812 года[39].

В исследовательских работах более позднего времени историзм "Войны и мира" был доказан и подтвержден различными аргументами. Во-1-х, методом определенного анализа и сравнения мыслях героев Толстого и умонастроений реальных участников войны 1812 года и декабристского движения, что нашло бесспорную близость философско-этический роман тех и других[40]. Во-2-х, та же близость устанавливалась через рассмотрение идеологических исканий Андрея Болконского и Пьера Безухова в большенном историческом времени, в каком их лицезрел создателя романа, раскрывая в собственных героях истоки тех явлений, которые разовьются обширнее в последующем[41].

К этим аргументам в статье А.А. Сабурова "Об историзме романа философско-этический роман "Война и мир" был добавлен очередной, основанный на осознании специфичности произведения Толстого как эпопеи: "В эпопее принципиально не то, что отличает прошедшее от реального, а то, что роднит прошедшее с реальным. Потому эпопея ... нацелена не на исторический спектр эры, не на своеобразие прошедшего, отличающее его от следующих эпох, а философско-этический роман на общее, коренное, извечное, равно присущее и прошлому и истинному"[42].

Таким общим для Толстого были сначала некие устойчивые черты российского народно-национального нрава (люд для создателя "Войны и мира" - это не только лишь фермеры и бойцы, но все здоровые силы цивилизации), проявления которых он находил и "в эру неудач философско-этический роман и поражений" 1805 года, и Российскей войне 1812 года, и в период Крымской войны.

Что касается основных героев "Войны и мира" - Андрея Болконского и Пьера Безухова, то их "современность" для читателей 1860-1870-х годов и неубывающая актуальность их идеологических исканий для следующих поколений имеет свое разъяснение не в "анахроничности", а в том их философско-этический роман качестве как романных героев нового типа, о котором упоминалось выше (см. раздел 2): в их не достаточно от сословного "наружного человека", они не продукты социальной среды только, их идея повсевременно обращена к коренным вопросам людского бытия, которые поэтому и именуются "нескончаемыми", что тревожили мыслящих людей во все времена.

Воссоздание философско-этический роман в романе исторического колорита не имело для Толстого того значения, которое придавалось вопросу о "местном колорите" в романах Вальтер Скотта и его исследователей. Дело тут было и в эпической базе "Войны и мира", и в отсутствии значимой временной дистанции меж прошедшим и современностью. Довольно вспомнить, что в числе философско-этический роман откликнувшихся на роман Толстого были участники Бородинской битвы П.А. Вяземский и А.С. Норов.

Все же исторические краски ясно проступают на превосходной исторической фреске, сделанной Толстым. Они отлично видны как на картине в целом, так и в таких ее деталях, как светские салоны, масонство, гусарство, зарождение декабристских мыслях философско-этический роман, доминирование французского языка в речи многих представителей аристократических кругов и т.д., как рассыпанные по тексту замечания создателя о тех либо других подробностях быта и языка тех пор, о круге чтения героев ("грипп был тогда новое слов", Пьер в первый раз возникает в салоне Шерер "в светских штанах по философско-этический роман тогдашней моде", графиня Ростова восхищенно восклицает по поводу письма от отпрыска: "Что за штиль!" и т.п.). Все это и почти все другое, (о чем речь шла в разделе 2) делало роман Толстого непревзойденной "энциклопедией российской жизни" изображенной в нем эры (скажем словами Белинского о пушкинском "Онегине").

Историзмом пронизано в романе изображение философско-этический роман поколений, которые - при всем наличии родовых параметров - отличаются и особенностями речи, и внешним видом, и актуальной ориентацией (отец и отпрыск Болконские, старшие и юные Ростовы).

Воссоздавая в собственной "Книжке о прошедшем" спектр эры и изображая исторически психологию людей тех пор, создатель "Войны и мира" решал классические трудности философско-этический роман жанра. Другое дело - художественное исследование исторических событий и изображение исторических лиц, их философское осмысление и оценка. Тут Толстой - исторический романист ставил впереди себя совсем новые задачки, нарушая тем утвердившийся в российской и европейских литературах канон исторического жанра, восходящий к романам Вальтер Скотта.

В выступлениях многих критиков-современников новшество писателя философско-этический роман в области философии, эстетики и поэтики исторического романа было встречено с осуждением.

"Мы ждем романа по эталону Вальтера Скотта и, не встречая такого, приходим в колебание", - так описал ситуацию Н.Д. Ахшарумов[43]. Более верно и развернуто подобные сомнения выразил П.В. Анненков в статье "Исторические и эстетические вопросы в философско-этический роман романе гр. Л.Н. Толстого "Война и мир" (1868), также бессчетные критики, отвергавшие по различным суждениям философско-исторические рассуждения писателя.

В чем состояла совершенная Толстым новаторская перестройка жанра исторического романа, всей его содержательно-художественной структуры?

1. В "Войне и мире" поменялось соотношение меж "историей" и "романом", вышло повышение удельного веса исторических событий в философско-этический роман художественном целом произведения.

2. Поменялось место и роль исторических лиц в произведении: они были уравнены с лицами измышленными, в том числе и по методу изображения.

3. Художественное изображение объединилось в романе с философско-историческим осмыслением исторических событий с оценкой исторических лиц по "человечьим", нравственным аспектам.

Все эти элементы романной структуры философско-этический роман "Войны и мира" - взятые совместно и любая в отдельности - обозначили резкий отход Толстого от принципов исторического романа вальтер-скоттовского типа.

Предваряя рассмотрение обозначенных особенностей "Войны и мира" как исторического романа, следует сказать, что установка ее создателя на художественное исследование исторических событий, на всестороннее изображение исторических лиц, на философское осмысление исторических философско-этический роман явлений имела одну цель - понять художественными средствами правду истории. Свою позицию по всему этому кругу заморочек Толстой верно и твердо обозначил в статье "Несколько слов по поводу книжки "Война и мир" (1868), размещенной еще до окончания печатания романа.

Избранная им позиция делала "Войну и мир" романом полемическим не только философско-этический роман лишь по отношению к литературной традиции, да и по отношению к трудам историков, посвященным этим же событиям и лицам. Спор художника с историками - значимый элемент содержания романа.

В дотолстовском романе исторические действия служили, обычно, только фоном для романтичного деяния. Для примера можно указать на два произведения, которые философско-этический роман Толстой отлично знал и высоко ценил.

В романе участника Российскей войны М.Н. Загоскина "Рославлев, либо Российские в 1812 году" (1830) даже такие важные действия, как Смоленское и Бородинское схватки, только упоминаются мимоходом, что мотивируется создателем в духе принятого канона: "Мы не можем и не должны обрисовывать всех подробностей Российскей войны 1812 года философско-этический роман. Роман не история" [44].

Как понятно, А.С. Пушкин по-своему поделил задачки историка и художника, создав исторический труд "История Пугачева" (1833) и роман "Капитанская дочка" (1836). В первом дана подробная и документированная история пугачевского восстания, "Капитанская дочка" лишена документальности и касается только нескольких эпизодов пугачевщины, что тоже разъясняется законами жанра ("Не философско-этический роман стану обрисовывать Оренбургскую осаду, которая принадлежит истории, а не семейственным запискам"[45]).

Феномен, но, заключался в том, что в целом дух истории, ее философия, чувство перспективы запечатлены в "Капитанской дочке" несоизмеримо поглубже, чем в "Истории Пугачева". По признанию наикрупнейшго российского историка В.О. Ключевского, в "Капитанской дочке" "больше истории, чем философско-этический роман в "Истории пугачевского мятежа". Художественная правда оказалась поглубже и истинней задокументированных фактов[46].

В отличите от романов Загоскина и Пушкина, в "Войне и мире" исторические действия являются не фоном для романтичного деяния, а важным предметом художественного изображения.

По подсчетам исследователей, 20 схваток в 2-ух войнах с Наполеоном представлены в романе художественными сценами, из философско-этический роман их некие - большим планом (такие, как Шенгробенское, Аустерлицкое и Смоленское), изображению же Бородинской битвы отведена 21 глава романа. Кроме схваток, в романе изображен ряд других исторических событий и эпизодов (тильзитская встреча Александра I и Наполеона, переход французского войска через Неман и приезд Александра I в Москву, пожар Москвы и философско-этический роман убийство Верещагина, партизанская война и т.д. и т.п.). Все эти и многие другие действия эры не просто именуются либо упоминаются, а даны в ярчайших картинах и видах, раскрывающих их смысл и значение.

Схожее вторжение истории в роман было встречено многими из критиков-современников в штыки. Одним из философско-этический роман их был П.А. Вяземский, резко осудивший в "Войне и мире" "переплетение истории и романа" и расценивший произведение Толстого как "протест против 1812 года, как собственного рода сатиру на "всех олимпийцев 1812 года"[47].

В форме отрицания Вяземский и другие критики на самом деле констатировали тот факт, что данное в "Войне и философско-этический роман мире" изображение событий 1812 года шло вразрез с их официальными трактовками, с легендами и легендами о их. Но конкретно это и входило в план и в задачку Толстого, которую он решал - в отличие от Пушкина - на путях объединения усилий историка и художника.

В отличие от "Капитанской дочки", в "Войне и философско-этический роман мире" приводится масса подлинных исторических документов и материалов, еще "большее их число ("целая библиотека") было исследовано и учтено писателем, хотя и не попало в текст романа.

По воззрению Толстого, живописец должен управляться, как и историк, историческими материалами. Совместно с тем он понимал полностью опасность "руководиться историческими документами, а не философско-этический роман правдой"[48].

Потому в отличие от историков, по его выражению, "летописцев выдающихся событий истории, которые находили "правду самих событий" в официальных документах, Толстой не воспринимал на веру ни 1-го документа, а сопоставлял его с многими другими и "методом скрещивания материалов стремился установить правду"[49]. Вот почему в "Войне и мире" художественная картина философско-этический роман действия, с которой связан приводимый в романе документ, нередко служит опровержением его: так, приводя в романе диспозицию Бородинского схватки, составленную Наполеоном, о которой "с экстазом молвят французские историки и с глубочайшим почтением другие историки", Толстой замечает: "Диспозиция эта, очень непонятно и спутанно написанная, - нежели позволить для себя без религиозного философско-этический роман кошмара к гениальности Наполеона относиться к распоряжениям его, - заключала внутри себя четыре пт, четыре распоряжения. Ни одно из этих распоряжений не могло быть и не было исполнено". Художественной картиной схватки писатель опровергает и разбивает любой из пт диспозиции[50].

В отличие от историка, которого при описании исторических философско-этический роман событий интересует "итог действия", живописец имеет дело "до самого факта действия", до его внутренней, людской стороны, которая может быть воссоздана только художественными же средствами, - отсюда безизбежно разногласие меж ними, - так определял Толстой специфику художественного исследования событий истории в статье "Несколько слов по поводу книжки "Война и мир"[51].

Как уже говорилось, одно философско-этический роман из важных средств писателя для выявления художественных (а тем и исторической) правды действия - включение в его изображение точки зрения персонажа (1-го либо нескольких). Правда и сущность таких исторических событий, как Шенграбенское и Аустерлицкое схватки, Тильзитский мир и Бородинская битва раскрываются в романе конкретно благодаря введению в их изображение философско-этический роман "человечьих" точек зрения Андрея Болконского, Николая Ростова и Пьера Безухова. В особенности велика тут роль Андрея Болконского, которому создатель передоверяет многие свои наблюдения, суждения и оценки.

В этой связи необходимо подчеркнуть очередное отступление создателя "Войны и мира" от традиций вальтер-скоттского романа, согласно одной из которых в центре произведения философско-этический роман и его сюжета был должен находиться "средний" герой, не возвышающийся над другими персонажами. В романе Толстого эту роль делают совершенно другие герои, наилучшие люди собственного времени, наделенные глубочайшим аналитическим мозгом, как Андрей Болконский, либо безошибочным "разумом сердца", как Пьер Безухов либо Наташа Ростова и потому правильно воспринимающие и оценивающие действия.

Самый философско-этический роман броский и показательный пример того, как создатель "Войны и мира" изображал исторические действия - превосходная картина Бородинского схватки (главы XIX-XXXIX 2-й части третьего тома).

В этом описании все есть, что охарактеризовывает способ Толстого - исторического романиста (и что обусловило возникновение "такового бородинского схватки, какого еще не было" ни в философско-этический роман исторической, ни в художественной литературе), а конкретно:

1) тщательное и критичное исследование источников и документов эры, воспоминаний участников и очевидцев событий для выявления всех событий и хода дела (включая поездку на место схватки, которая позволила уточнить позицию российской армии).

2) полемика с историками по широкому кругу вопросов, начиная с таких, как философско-этический роман настоящая позиция войск, роль диспозиции Наполеона и т.п. и кончая вопросом о том, чем было Бородино для российской армии - поражением либо победой?;

3) воссоздание в ярчайших батальных сценах общего хода Бородинского схватки от его начала до окончания и неких центральных эпизодов битвы (вроде схваток за курган, на котором стояла батарея философско-этический роман Раевского), изображение деятельности Наполеона и Кутузова и их маршалов и генералов в денек схватки;

4) художественно проникновенное раскрытие внутреннего смысла действия: через размышления Андрея Болконского в общении с Пьером намедни Бородина, в каких была выражена непоколебимая решимость выиграть схватки и наказать неприятеля ("И так же задумывается Тимохин и вся армия философско-этический роман"), через восприятие картины Бородинского схватки Пьером Безуховым, которому становится ясным поведение ополченцев и боец и раскрывается "сокрытая в их теплота патриотизма", вкупе с тем "весь смысл и все значение этой войны и грядущего схватки"; через изображение подлинно героического поведения рядовых участников схватки (тех же артиллеристов Раевского); через философско-этический роман сцену яростной реакции Кутузова на неверное донесение Вольцогена о поражении российских войск на левом фланге и т.д.; все эти эпизоды и сцены выражают охватившее всех российских воинов "одно и то же настроение, называемое духом армии и составляющее главный нерв войны" и схватки;

5) общий вывод создателя как итог проведенного им философско-этический роман художественного исследования и философско-исторического осмысления действия. "Нравственная сила французской, атакующей армии была истощена не та победа, которая определяется подхваченными кусочками материи, именуемых знаменами, и тем местом, на котором стояли и стоят войска, - а победа нравственная, та, которая уверяет противника в нравственном приемуществе собственного неприятеля и в собственном философско-этический роман бессилии, была одержана русскими войсками под Бородиным ... Прямым следствием Бородинского схватки было беспричинное бегство Наполеона из Москвы, возвращение по старенькой Смоленской дороге, смерть пятисоттысячного нашествия и смерть наполеоновской Франции, на которую впервой под Бородиным была наложена рука наисильнейшего духом противника".

2-ая важная особенность "Войны и мира" как исторического романа философско-этический роман нового типа - повышение места и роли исторических лиц (что, фактически, связано с ориентацией создателя на художественное исследование исторических событий). В романе таких лиц около двухсотен, при этом некие из их даны большим планом (Наполеон и Кутузов, Александр I, Сперанский, Ростопчин, Багратион), другие бытуют в отдельных сценах и эпизодах (маршал философско-этический роман Даву и Аракчеев, Афуль и другие германские теоретики войны, российские генералы).

Новшество Толстого-романиста заключалось, но, не только лишь в количестве выводимых в романе исторических лиц и в масштабе их изображения, да и в новеньком нраве их раскрытия и освещения, а конкретно - по этим же самым эстетическим принципам и нравственным философско-этический роман аспектам, по которым создавались и оценивались в романе измышленные персонажи.

По воззрению Толстого, "живописец не исполнит собственного дела, представляя лицо всегда в его значении историческом", как это делают историки. "Для историка есть герои; для художника ... не может и не должно быть героев, а должны быть люди ... живописец ... старается философско-этический роман только осознать и показать не известного деятеля, а человека"[52].

Из таковой позиции художника с необходимостью вытекали по последней мере три задачки: изображение исторической лица с той же художественной полнотой и многомерностью, что и лиц измышленных, а не только лишь в их известной исторической функции и роли; оценка исторических деятелей по этим философско-этический роман же моральным принципам и аспектам, по которым оцениваются лица неисторические; рассмотрение исторических лиц и их деятельности через призму представлений художника-мыслителя о движущих ужас исторических событий и роли в их отдельной личности.

Создавая образы исторических деятелей, Толстой так же, как и при изображении исторических событий, опирался на бессчетные философско-этический роман источники и документы, да и в данном случае управлялся сначала соображениями правды - сразу исторической, нравственной и эстетической.

Отвечая на упреки в том, что он как будто "уничтожает признание славы" (а конкретно так многие критики расценивали портреты Александра I, Наполеона, Ростопчина и других деятелей 1812 года), Толстой замечал: "... я философско-этический роман старался писать историю народа. И потому Ростопчин, говорящий "Я сожгу Москву", как Наполеон: "Я накажу свои народы" - не может быть величавым человеком, если люд есть не масса баранов... Искусство не имеет законы. И если я живописец, и если Кутузов изображен мной отлично, то это не поэтому, что мне так захотелось..., а философско-этический роман поэтому, что фигура эта имеет условия художественные, а другие нет". Нельзя "сделать художественную фигуру, а не забавную из Ростопчина... На что много любителей Наполеона, а ни один поэт еще не сделал из него вида; и никогда не сделает"[53].

В видах Кутузова и Наполеона более ясно сказались толстовские философско-этический роман принципы изображения исторических лиц.


filosofsko-metodologicheskie-problemi-ekonomicheskoj-nauki.html
filosofsko-pravovaya-misl-rossii-xviii-v.html
filosofsko-psihologicheskie-i-sistemotehnicheskie-osnovaniyametodologii.html