Философская ставка курса

Тут не будет возврата к проекту истории сексуаль­ности как подвоя, на котором была бы привита «генеалогия но­воевропейского субъекта».23 Ограничимся напоминанием, что

21 Карлос Леви на 5-ом международном съезде философов в Каракасе (ноябрь 1999) первым выделил значение этого неупоминания, Фуко в са­мом деле берет в качестве начального историко-философского материала элли­нистический и Философская ставка курса римский периоды, характеризуя их как золотой век культуры себя, как время большего подъема практик субъективацин, на сто процентов под­чиненных императиву некого положительного конституирования себя, неза­висимого и неотчуждаемого «сам» в процессе присвоения «логосов», logoi, которые служат гарантией от наружной опасности и средством интенсификации дела к для Философская ставка курса себя. И ему удается подобрать надлежащие тексты Эпикура, Сенеки, Марка Аврелия, Мусония Руфа, Филина Алесандрийского, Плутар­ха... Он совершенно не упоминает скептиков, ничего не гласит о Пирроне, ничего о Сексте Эмпирике. Но скептическая школа никак более принципиальна для антич­ной культуры, чем школа стоиков либо эпикурейцев, не говоря уже Философская ставка курса о киниках. И, естественно, исследование скептиков занесло бы коррективы в позицию Фуко в це­лом. Самих по для себя упражнений либо рефлексии на предмет logoi у скептиков предостаточно, да и те, и другие на сто процентов подчинены задачке десубъектива-цни, растворения субъекта. Они ведут в направлении, в точности оборотном Философская ставка курса то­му, о котором гласит Фуко. (Карлос Лсви в связи с этой непростительной забывчивостью без колебаний гласит об «исключении»). Молчание на сей счет и по правде оказывается очень звучным. Не вступая в долгие деба­ты, напомним только, что самого-то себя Фуко выставляет... скептическим мыслителем;

см.: Lc Retour de la morale Философская ставка курса, art. cit., p. 706—707.

22 Lc Souci de la vcrite, art. cit., p. 674.

23 DE, IV, N 295: Sexualite ct Solitude (mai-jiiin 1981), p. 170.

точка зрения техник себя добивалась, применительно к сексу­альности, с одной стороны, разработки не истории действи­тельно бытовавших привычек сексуальною поведения либо

моральных кодексов, но истории форм опыта Философская ставка курса,2-» а с другой

речь могла идти уже не о противопоставлении эры древней свободы векам христианского припирания, избавлением от которого было бы благоговейное взывание к грекам, а, быстрее, об эволюции стилей суровости (austerite): «противопоставле­ние не толерантности и суровости, но одной формы суровости, связанной с определенной эстетикой существования, и других форм Философская ставка курса суровости, связанных с необходимостью отказа от себя в процессе расшифровывания собственной своей истины».2* Фуко, но, оставляет тут тему сексапильности как предпочти­тельную точку отталкивания и интересуется, сначала, процессами субъективации, которые рассматриваются сами по для себя и ради их самих. Оппозиция «античность — новое вре­мя» артикулируется сейчас по другому, при помощи Философская ставка курса концептуаль­ного противопоставления философии и духовности, заботы о для себя и зания себя.

Согласно Фуко, философия, начиная с Декарта, творит об­раз субъекта, способного выполнить внутри себя самом правду: он a priori «способен» на правду и только дополнительно является этическим субъектом правильных действий: «Я могу быть вне морали Философская ставка курса и все таки знать истину».26 Это значит, что доступ к ис­тине для новоевропейского субъекта не поставлен в зависи­мость от нравственной работы над собой (аскеза, очищение и т. д.). В античности, напротив, доступ субъекта к правде был поставлен в зависимость от того, свершилось ли с ним некото-рос воззвание Философская ставка курса, в итоге которого он пережил нравствен­ный переворот. В древней духовности конкретно благодаря преобразованию собственного существа субъект может претендовать на правду, тогда как в новоевропейской философии только как заранее просвещенный правдой он может претендовать на то, чтоб поменять метод собственного поведения. На этот счет приведем целый отрывок (неопубликованный) из рукописи Философская ставка курса, которой Фуко воспользовался при чтении курса:

24 См.: A propos de la gcnealogie de I'ethique, art. cit., p. 393.

25 Id., p. 406.

Mid., p. 411.

Три вопроса, неким образом проходящие через все западное мышление:

доступ к правде;

введение в игру субъекта; он сам вступает в игру,
осуществляя заботу о для Философская ставка курса себя;

зание себя.

Две проблемные точки:

1. Можно ли получить доступ к правде, не затраги­
вая самого существа субъекта, стремящегося к ней?
Можно ли получить доступ к правде, не оплачивая его
некий жертвой, аскезой, преобразованием, очищени­
ем, касающимся самого существа субъекта? Может ли
субъект — таковой, какой он есть — получить доступ к ис­
тине Философская ставка курса? Как раз на этот вопрос Декарт и ответит « да»;
конкретно на него даст Кант тем паче утвердительный
ответ, что сам вопрос станет ограничительным: то,
по этому субъект таковой, какой он есть, может
что-то знать, — это то самое, из-за чего он не может
знать себя самого.27

2. 2-ой главный пункт Философская ставка курса этого вопрошания касает­
ся дела меж заботой о для себя и занием себя.
Может ли самопознание, находя свое легитимное место в по­
рядке зания вообщем, вмещать в себя заботу о для себя,
упраздняя, таким макаром, вопрос о том, необходимо ли вводить
в игру само существо субъекта; по другому говоря, необходимо Философская ставка курса ли ви­
деть в самопознании такие добродетель и опыт, которые
способны ввести в игру само существо субъекта; стоит
ему приписывать форму и силу подобного опыта?

Конец цитаты приводит нас к новейшей мысли: оппозиция ан­тичного и новоевропейского субъектов структурируется как оборотное отношение подчинения заботы о для себя и самопозна-

27 Это утверждение справедливо Философская ставка курса исключительно в отношении «Критики незапятнанного разума». Фуко ниже произнесет, что в «Критике практического разума» Кант вос­станавливает первенство этического «я» (ibid.).

ния. Забота у старых подчинена эталону учреждения внутри себя са­мом некого дела прямой зависимости меж поступками и идеями: необходимо поступать верно, сообраз­но настоящим принципам, так Философская ставка курса, чтоб справедливому слову со­ответствовало правое дело; мудрец — это тот, в чьих поступках ясно видна правота его философии; если частично эта забота оказывается занием, то ровно в той мере, в какой я вижу, как продвинулся в учреждении себя как субъекта правильного этоса. Согласно новоевропейскому методу субъ-сктивации, учреждение «себя» в Философская ставка курса качестве субъекта есть функ­ция непрепрестанного усилия самопознания с единственной целью — уменьшить разрыв меж тем я, какой я по сути, и тем я, каким я для себя себя представляю; то, что я делаю, по­ступки, которые я совершаю, имеют смысл только постольку, так как помогают мне лучше выяснить себя. Тезис Философская ставка курса Фуко, ста­ло быть, может звучать так: древнему субъекту правильного поведения на новоевропейском Западе пришел на замену субъ­ект настоящего зания.

Курс 1982 года, таким макаром, — это заявка на историю са­мого субъекта как смену исторических методов его философ­ского конституирования. План принципиальный, и чтоб оценить его широту, довольно прочесть предварительный Философская ставка курса вариант (отысканный в папке «Правление собой и другими») лекции, с которой Фуко выступил в Нью Йорке в 1981 году:28

Для Хайдеггера, как раз в связи с возникновением западной tekhne, зание объекта отмечено печатью забвения бы­тия. Перевернем вопрос и спросим себя: благодаря какгш tckhnai сложился западный субъект и начались Философская ставка курса свойствен­ные ему игры правды и ошибки, свободы и принуждения.

Фуко написал это в сентябре 1980 года, а выше мы показа­ли, как решающим был этот год для его интеллектуаль­ного пути: это время проблематизации техник себя как несводимых, напомним, ни к техникам производства вещей, ни к техникам Философская ставка курса власти над людьми, ни к символическим техникам. Продолжением произнесенного служат заключительные слова по-

следней лекции курса 1982 года, притом, но, что акценты значительно изменяются. Ибо идет речь уже не о том, чтоб обойти Хайдеггера, но о том, чтоб переопределить место Ге­геля, и много страничек занял бы комментарий нескольких фраз Философская ставка курса, произнесенных Фуко в конце курса и звучащих как вы­зов, фраз, говорящих о том, как широкий теоретический гори­зонт, который раскрывается благодаря терпеливому исследованию практик себя. Удовольствуемся таковой схемой: если Хайдсгтер указывает, каким образом овладение tekhne докладывает миру его форму объективности, то Фуко разъясняет, как забота о для себя и Философская ставка курса, а именно, стоические практики тесты превращают мир, служащий поводом для зания и преобразования себя, в место появления некой субъективности. Но Гегель в «Феноменологии духа» как раз и желает представить мышление о мире и реальном как форму объективности для зания (Хайдеггер, перечитывающий греков) и матрицу практической субъективности (Фуко, перечитывающий латинян). В Философская ставка курса безобид­ных текстах Плутарха, изречениях Мусония Руфа, письмах Се­неки Фуко различает знаки судьбы западной философии.

Эти подготовительные суждения все еще проходят по ве­домству истории философии. Под «философским вызовом» следует также осознавать проблематику заботы о для себя и техник существования, требующую заного мыслить правду и субъект. Да, естественно, мыслить Философская ставка курса субъект заного — Фуко не раз высказывался на данную тему. Тут самым ясным текстом остается та 1-ая, неопубликованная, версия лекции 1981 года. Поговорив о блужданиях феноменологии, обосно­вываемой в субъекте, который не способен учреждать системы значений, и о производных марксизма, увязшего в неопреде­ленном гуманизме, Фуко, размечая место послевоен­ной Философская ставка курса философии, пишет:

К выходу вели три дороги:

или некоторая теория беспристрастного зания, кото­рой, естественно, должны были заниматься аналитическая и позитивистская философия; или новый анализ систем значения; конкретно на этом пути лингвистика, социология, психоанализ и т. д. положи­ли начало тому, что именуется структурализмом;

— или попытка поместить субъекта в Философская ставка курса историче­ский контекст практик и процессов, которые непрерыв­но его изменяли.

Конкретно эту последнюю дорогу я и выбрал. Потому со всей определенностью заявляю, что я — не структура­лист и, к моему стыду, не аналитический философ. «No­body is perfect». Я, стало быть, пробую разведать, как обстоят дела с тем Философская ставка курса, что могло бы быть генеалогией субъекта, отлично зная, что историкам милее история вещей, а философам — субъект без истории. Что не ме­шает мае чувствовать внутри себя некое эмпирическое род­ство с так именуемыми историками «ментальностей» и некое теоретическое обязательство перед таким философом, как Ницше, поставившим вопрос об исто­ричности Философская ставка курса субъекта.

Речь для меня, как следует, шла о том, чтоб раз­делаться с ошибками гуманизма, настолько просто достижи­мого в теории и настолько непонятного на самом деле; речь также шла о том, чтоб поменять принцип трансцен-денталъпости ego исследованием форм имманентности субъекта.

Не так нередко излагал Фуко свои теоретические Философская ставка курса планы настолько сжато и настолько ясно. Но это, естественно, ретроспективный взор, и Фуко пришлось сделать длинный путь, до того как его труд заполучил ясные очертания. Не будем забывать: длительное время Фуко осознавал субъекта не по другому как пассивный продукт техник господства. И исключительно в 1980 году он познает относи­тельную автономию Философская ставка курса, во всяком случае, нерелуцируемость тех­ник себя. Относительная автономия, произнесли мы, потому что нужно остеречься какого-нибудь преувеличения. Фуко не «открывает» себе в 1980 г. прирожденную свободу субъекта, о которой он до той норы типо ничего не знал. Не нужно ду­мать, что Фуко ни с того ни с Философская ставка курса этого бросил мыслить о соц процессах установления норм и отчужденных системах иден­тификации, ослепленный первозданным блеском субъекта, свободно сотворяющсго себя во внеисторичсском эфире чис­того самосозидания. Ведь как раз в том и упрекает он Сартра, что тот мыслил самосозидание подлинного субъекта вне уко-

ренения его в истории.29 Итак вот Философская ставка курса, субъекта, определенным об­разом относящегося к для себя, учреждают конкретно исторически закрепляемые техники себя вместе с техниками власти, также исторически датируемыми. В конечном итоге, индивидуум-субъект появляется не по другому как на скрещении некий техники влас­ти и некий техники себя.30 Он представляет собой наложе­ние процесса субъективации на Философская ставка курса процедуры подчинения сообразно конфигурациям, появившимся по капризу истории и поболее либо наименее восстановимым. В римском стоицизме Фу­ко обнаруживает момент, когда излишек, концентрация им­перской власти, конфискация императивных возможностей в пользу 1-го делают условия для вроде бы отдельного суще­ствования техник себя, готовят их взрыв и обширное распро Философская ставка курса­странение в ответ на возникшую потребность. Терпеливо восстанавливая долгую запутанную историю этих подвиж­ных, исторически обусловленных и непрестанно преобразу­ющихся отношений к для себя, Фуко стремится показать, что субъект не привязан к собственной правде, согласно некоторой транс­цендентальной необходимости либо предначертаниям судь­бы. Замыслив в 1980 году некую генеалогию субъекта Философская ставка курса, он пишет все в той же первой неопубликованной версии собственной американской лекции:

Я думаю, что здесь раскрывается возможность некоторой истории того, что мы сделали,'которая в то лее самое время была бы анализом того, что мы есть, теоретиче­ским анализом с политической подоплекой, —я желаю ска­зать — анализом, который демонстрировал Философская ставка курса бы, что мы принимаем, что желаем отторгнуть, поменять в нас са­мих, таких, какие мы есть на данный момент. В общем, идет речь о том, чтоб отправиться на поиски другой критичной философии — не той, что определяет условия и границы познания объекта, но условия и бескрайние способности преобразования субъекта Философская ставка курса.

29 См„ к примеру: A propos de la genealogic de Tethique, art. cit., p. 392.

30 В первой неопубликованной версии лекции 1981 года конкретно «управ­
ляемость» Фуко определял как «поверхность контакта, на которой пересека­
ются методы ведения индивидуумов и методы их поведения».

Идентичности учреждаются конкретно в имманентности исто­рии. Там же они и Философская ставка курса распадаются. Ибо освобождение только и может быть, что снутри и средством истории. Но гласить об этом — означает гласить о сопротивлении, мы вернемся к данной теме в разделе о политике,

Фуко обрисовывает субъекта в его исторической определенно­сти, но также и как этического субъекта. Он повторяет в связи с этим то, что Философская ставка курса произнес по поводу власти: власть следует мыслить не как закон, но как стратегию, а закон — это только одна из воз­можных вместе с другими стратегий. Точно так же мораль как следование Закону — это только одна из этических возможно­стей, имеющихся вместе с другими; моральный субъект есть Философская ставка курса не что другое, как историческое воплощение этического субъекта. То, что Фуко пишет по поводу эталона действующего властвования над другими и над собой в традиционной грече­ской философии, о заботе о для себя в эллинистической и римской философии, — это все этические способности субъекта, равно как и позднее, в христианстве, интерноризания Закона и норм Философская ставка курса. Идет речь, стало быть, о том, чтоб расшатать авторитет мо­рально-юридического субъекта, сформированного повинове­нием Закону, и показать его историческую непрочность. Эти практики себя для Фуко — совсем не дань философской моде, но, быстрее, острие новейшей идеи субъекта, дальнего от трансцен­дентального конституирования и моральных обоснований Философская ставка курса.31

Кстати, в курсе 1982 года сама правда мыслится по другому. По­жалуй, нужно сказать — более точно, так как в большинстве случаев го­ворится об настоящей речи, о логосе. То, что Фуко находит у Сенеки, Эпиктета и разворачивает, раскручивает на огромном количестве примеров, —- это идея о том, что выражение значимо не в Философская ставка курса силу собственного собственного теоретического содержания, не по­тому, что оно содержит теорию мира либо теорию субъекта. В практиках усвоения настоящей речи не выучивается никакая ис­тина — ни о мире, ни о для себя самом. Идет речь об ассимиляции, практически что в физиологическом смысле слова, настоящих речей, которые должны посодействовать совладать с Философская ставка курса наружными событиями

31 Также и в этом смысле этический субъект античности противоборствует моральному субъекту Нового времени. См. схожие заявления: Le Rctour la morale, art. cit., p. 706.

либо своими переживаниями. Это повсевременно возникаю­щая в курсе и в предварительных записях тема логоса как за­щитной брони и как орудия спасения. Приведем два Философская ставка курса примера. Поначалу разбор paraskeue (вооружение, снаряжение). Истин­ные речи необходимо усваивать не ради образования, но чтоб быть готовым к событиям. Обретенное познание — это не то, что позволяет нам лучше выяснить себя, а то, что помогает нам пра­вильно действовать в тех либо других обстоятельствах. Пере­читаем написанное Философская ставка курса Фуко (папка «Культура себя») по поводу познания, понятого как подготовка к жизни:

Не нужно осознавать это снаряжение просто как тео­ретическую установку, из которой можно при случае из­влечь нужные практические выводы (даже если она базируется на теоретических принципах, dogmata, как выражаются стоики, самого общего нрава); тем паче Философская ставка курса не нужно созидать в нем свод правил, учащих, что на­до делать б том либо другом случае. Paraskeue — это некоторый ансамбль, позволяющий выразить сразу как неразрывные правду познания и разумность поведе­ния, поточнее, это то. что основывает разумность пове­дения в правде познания, и то, что, исходя из этой разумности, доказывает себя Философская ставка курса в определениях настоящих пропозиций.

Субъект заботы о для себя является в собственной базе, быстрее, субъектом правильных действий, ежели субъектом настоящих знаний. Логос должен осуществиться, быстрее, в правиль­ности деяния, ежели в совершенстве познания. 2-ой при­мер — это досмотр сознания. Когда Сенека упоминает его в собственном трактате Философская ставка курса «О гневе», то, — пишет Фуко (та же самая пап­ка), замечаешь, что «дело заключается совсем не в открытии правды самой по для себя, но в том, чтоб знать, какими истин­ными принципами она тебя снабжает и в какой мере ты спо-еп пользоваться ими, когда это будет необходимо». практикуют досмотр Философская ставка курса сознания, то не для того, чтоб раз­ведывать сокрытые правды и остальные потаенны, но чтоб «опреде-- ить, далековато ли ты ушел в присвоении правды как принципа поведения» (та же папка). Без усилий мы обнаруживаем тут

имплицитную оппозицию 2-ух типов досмотра сознания—то­го, которым занимались в древние времена, и вмененного христианством Философская ставка курса, — свидетельствующую наличие 2-ух не сво­димых друг к другу методов субъективации: субъект заботы о для себя «должен стать субъектом истины», но «не непременно, чтоб он выговаривал правду о себе» (та же папка). Что все-таки ка­сается hupomnemata, этих сборников цитат из разных про­изведений, которые составлялись, чтоб Философская ставка курса иметь их при для себя, то делалось это не с целью извлечь из их подразумеваемое, Но собрать вкупе то, что сказано, для того, чтоб субъект дейст­вия сумел лучше собрать себя: «использовать собрание отдель­ных, переданных в процессе обучения, слушания либо чтения логосов как средство для установления может быть более Философская ставка курса полно­го и адекватного дела себя к себе».32

К чему, в конце концов, склоняется Фуко, так это к описа­нию правды, которую он в собственном курсе обусловит как этопоэ-тическую: таковой правды, которая, быстрее, прочитывалась бы в узоре исполненных актов и телесных жестов, ежели извлека­лась бы из глубин Философская ставка курса сознания либо вырабатывалась в кабинетах проф философов. Как он пишет, сейчас это папка «Правление собой и другими», идет речь о том, чтоб «преобразовать настоящую речь в неизменный и действующий принцип». Ниже он гласит о «долгом процессе перевоплощения преподанного, выученного, затверженного и усвоенного лого­са в спонтанность действующего субъекта». Он Философская ставка курса даст опреде­ление аскезы, как ее понимали греки, как «переработку воспринятых и общепризнанных настоящими речей в разумные принципы поведения».33 Смысл всех этих выражений один, и Фуко, не мешкая, продолжает поиски некоего истинно­го слова, находящего конкретное выражение в правильных действиях и в структурированном отношении к ceoe. 1983 году в Философская ставка курса Коллеж де Франс он займется исследованием сейчас

32 CEcriture de soi, art. cit., p. 420. См. также: «В этом случае — в случае hupomnemata — речь шла об учреждении самого себя в качестве субъекта ра зумного дсйствования при помощи усвоения, унификации и субъекгива отдельных подобранных „речений", тогда как в случае монастырских за сей духовных упражнений мы Философская ставка курса имеем дело с извлечением на свет потаенных д жений души и с попытками освободиться от них». (Id., p. 430).

«Id., р. 4 18.

уже политической parrhesia, определенной как настоящее слово, но такое, заложником которого рискует быть сам говорящий (это то самое «мужество истины» последних лет чтения лекций в Коллеж дс Франс Философская ставка курса). В 1984 году он окончит этот сюжет, изу­чая радикализм киников, провокативные скандальные жизни Диогена, Антисфепа — всех этих людей, чье существование должно было быть карикатурой на настоящие речи либо брошен­ным им вызовом. Правда, считает Фуко, выражает себя не в умиротворенности речи как дальнее и правдивое эхо событий Философская ставка курса. Она в самом четком и буквальном значении слова являет собой смысл жизни (raison de vivre): логос, ставший действительно­стью существования, который его одушевляет, докладывает пол­ноту, испытывает — верифицирует (la verifie).

Этические ставки курса

Разбирая, каковы философкие ставки субъекта, анга­жированною в практики себя и техники существования, мы уже много гласили об этике Философская ставка курса и сейчас желали бы дать почувст­вовать, как значительны способности курса как реакции на то, что сейчас согласно называют «кризисом ценностей». Что мо­ральные ценности утратили свою «ауру», что классические ориентиры уже ни для кого не ориентиры, — эта песня была известна Фуко лучше, чем кому-либо другому. Лишне го Философская ставка курса­ворить, что он неоспоримо придерживался той же точки зрения и, разве что, со собственной стороны, смог показать, что воз­никновение «морального» индивидума имело следствием стан­дартизацию масс. Но победа буржуазной морали не устраняет нас от этических вопросов: «Долгое время кое-кто представлял, что обязательное выполнение моральных предписаний, ка Философская ставка курса­сающихся сексапильного поведения в той форме, в какой они нам известны, является неотклонимым также и для так называе-ых „капиталистических" обществ. Но отмена предписаний и слаоление запретов стали настолько легким делом, что и предста­вь сеос было тяжело (что, как бы, недвусмысленно гласит о том, что и фундамент их не был Философская ставка курса настолько крепким, как алось); и вновь появилась этическая неувязка как вопрос о форме, каков нужно придерживаться в собственном поведении и

жизни».34 Вопрос, таким макаром, можно было бы сформули­ровать так: можно ли, оставив мораль, построенную на нескончаемых ценностях, на борьбе Добра со Злом, организовать некоторую новейшую этику? Ответ Фуко Философская ставка курса положительный, но он — не в лоб. Тут нужна осторожность. Ибо очень просто из Фуко сделали пев­ца современного индивидуализма, с его различными от­ветвлениями и ограничениями. То и дело слышишь, что в ситуации обвала ценностей обращающийся к грекам Фуко уступил соблазну нарциссизма. Что в качестве запасной этики он Философская ставка курса предложил «эстетику существования», указывающую каж­дому путь к полному развертыванию его личности при помощи некоторой стилизации себя, будто бы бы остановка мысли, за­стрявшей на «эстетической стадии» со всеми ее нарциссиче-скими составляющими, может показаться кому-то не конечной утратой смысла. Доходит до заявлений, как будто мораль Фуко заключается в Философская ставка курса призыве к повторяющемуся пере-ступанию границ, в культе неистощимой маргинальности. Эти обобщения очень легки, очень часты, но, сначала, оши­бочны, и весь курс 1982 года в каком-то смысле выстроен как опровержение этих вводящих в заблуждение воззрений. Фуко — не Бодлер и не Батай. В его последних текстах нет ни дэндизма исключительности Философская ставка курса, ни поэтизации трансгрессии. То, что он обрисовывает как эллинистическую и римскую этику заботы о се­бе, представляет собой нечто еще более сложное и также более увлекательное. Это этика имманентности, бодрствования, самодистанцирования.

Итак, этика имманентности; и здесь мы опять сталкиваемся с «эстетикой существования», источником стольких заблужде­ний. В древней Философская ставка курса мысли Фуко усматривает, сначала, идею привнесения порядка в жизнь, но порядка имманентного, дер­жащегося не на потусторонних ценностях и не обусловленного снаружи публичными нормами: «Мораль греков центрирова­на на дилемме личного выбора и некой эстетики сущест­вования. Мысль bios как материала для произведения искусства (d'unc oeuvre d Философская ставка курса'art csthetique) — это что-то привораживающее. А равно идея о том, что мораль может очень агрессивно структу­рировать существование, не будучи связанной ни с авторитар-

34 Lc souci de la verite, art. cit., p.674.

ной либо юридической системой, ни с системой наказаний».35 Разработка этики себя — это, сначала, вот что: по­строение из Философская ставка курса материала собственной жизни, из этого, по существу, умирания, некоего порядка, который держался бы собственной внут­ренней связностью. В слове «произведение» здесь необходимо брать в расчет не столько «художественную», сколько «ремесленную» его составляющую. Эта этика просит упражнений, серьезного соблюдения правил, труда, но без неизвестно от кого исходяще­го Философская ставка курса принуждения. Формирование здесь не подчинено ни граждан­скому закону, ни религиозному предписанию: «Это правление собой вкупе со характерными ему техниками находит место „меж" педагогическими установлениями и религиями спасе­ния».36 Это не всеобщая обязанность, это личный выбор су­ществования.37

Что этот личный выбор не является выбором одиночки, но подразумевает постоянное присутствие Другого Философская ставка курса, при этом в раз­нообразных формах, это мы скоро увидим. А пока поглядим, откуда взялось это, еще более ожесточенное разочарование: «Вся античность мне представляется одним глубочайшим заблуж­дением».38 Чтоб осознать смысл этих таинственных слов, нужно на­щупать в греко-римской этике затянувшийся узел некоторой апории, само мало Философская ставка курса намек на какое-то безысходное поло­жение. Выскажемся так, очень обобщая: да, в древней Греции су­ществовала этика как поиск стиля существования, а не только лишь как подчинение своду моральных правил, но это была привиле­гия социальной элиты. Тогда и сексапильные строгости оказы­вались для образованных слоев и служебной знати Философская ставка курса всего только «модой»,39 возможностью явить миру собственный снобизм и претензии. Естественно, происходит (сейчас в римском стои­цизме) освобождение этики от привязки к соц поло­жению (даже раб может быть добродетельным), так как

35 A propos de la genealogie de I'ethique, art. cit., p. 390. ™ Subjectivite el Verite, art. cit., p. 215.

«Этот труд Философская ставка курса над собой и все сопряженные с ним строгости не навязы-ся при помощи штатского законодательства либо религиозного обяза-тва, это выбор, который производит сам индивид» (A propos de la g^eabg.e de I ethique", p. 402).

U Relour de la morale, art. cit., p. 698.

A propos de la genealogie Философская ставка курса da lethiquc, art. cit., p. 391.

человек притязает на добродетель просто как разумное суще­ство. Но преодолевшая социальные барьеры этика начинает постепенно напрашиваться в качестве универсальной нормы: «Что-то поменялось в учении поздних стоиков, раз мы слышим от их: „Коль скоро ты — человек, ты должен поступать так и Философская ставка курса так." Это больше не вопрос выбора; ты должен делать это, так как ты — разумное существо».4" Итак, когда этика не выходит за границы касты, где она — менее, чем наружный лоск и высокомерие, когда она становится всеобщей, она обо­рачивается неотклонимой для всех моралью; в этом и состоит «беда древней философии Философская ставка курса».41 Но это поздние заявления, ска­жут мне. Так либо по другому, но Фуко никогда не был зачарован стоицизмом. Там и сям он угадывает признаки, предзнаменования будущей кодификации морали как обязательно соблюдае­мой и агрессивно нормирующей, — закона, претендующего на все­общность. Что касается греческой этики действующего владения собой и другими Философская ставка курса, то Фуко далек от того, чтоб восхи­щаться сю. Она лежит на идее общественного приемущества, презрении к другому, асимметрии, не просит взаимности: «Все это отвратительно».4- Тут ключ к осознанию того, по­чему Фуко скоро займется исследованием киников. Похоже на то, что, отворачиваясь, с одной стороны, от элитарной и Философская ставка курса высоко­мерной морали традиционной Греции, он боялся, с другой, того, что стоическая требовательность к для себя неизбежно де­градирует в светскую общественную, чисто принудительную мораль: «Поиск таковой морали, которая была бы применима для всех, — в том смысле, что все должны ей подчиняться, — ка­жется мне катастрофой».43 «Светская» мораль — это Философская ставка курса далековато не подлинная (другими словами, не ницшеанская) этика имманент­ности. Последнее прибежище у киников? Как если б, столк­нувшись с апориями некоторой этики приемущества и некоторой неотклонимой для всех морали, Фуко, в конце концов, приходит к мысли о том, что подлинная этика только и вероятна как провокация и политический Философская ставка курса скандал: тогда она при помощи ворчливых киников преобразуется в нравственное беспокоист-

40 Id., р. 397.

4' Le Rctour dc la morale, art. cit., p. 700.

4- A propos de la g^nealogie dc Pclhique, p. 388.

43 Le Retour de la morale, p. 706.

во и расшатывает наличную мораль (возвращение к урокам Со­крата).

Но вернемся к более счастливой Философская ставка курса (glorieusc) версии этики за­боты о для себя: «Этот длинный труд над собой (travail de soi sur soi), э/ия поденщина, о которой все занятые на ней только и говорят, как она трудна и тяжела, не ведет к расколу субъекта, напротив, она его привязывает к себе — ни к Философская ставка курса 4CMV другому и ни к кому другому, как к для себя самому — в форме утверждения безусловности и самодостаточности дела себя к для себя (rapport de soi a soi)» (папка «Культура себя»). Имманентность учреждается от себя к для себя (Cimmanen-се s'ctablit de soi a soi). Все упражнения ориентированы на то Философская ставка курса, что­бы меж мной и мной (de soi a soi) установилось крепкое и совершенное отношение, которое можно представить для себя, к примеру, в политике-юридической форме полного и неразде­льного владения собой (proprietc de soi). Фуко подчеркивает равнодушие римских стоиков к вопросам загробной жизни. То, что Философская ставка курса рассматривается как спасение, достигается без какой-нибудь трансцсндснции: «То «.себя», с которым тут соотносятся, — это не что другое, как само это отношение [...]. в конечном итоге это имманенция, а лучше сказать, онтологическое соответствие себя отношению к себе» (та же папка). Подлинная трансцен-денция заключается в имманснции достигнутой исполненное -ти себя Философская ставка курса. Эта имманенция характеризуется понятием воззвания на себя (cpistrophe eis heauton, conversio ad se), культивируе­мым эллинистической и римской философией и противостоя­щим как платоновской epistrophe, предполагающей переход к высшей действительности при помощи припоминания, так и христиан­ской mctanoia, восстанавливающей внутренний раскол жерт­вующего собой субъекта. Воззвание на себя как Философская ставка курса некая оглядка ориентировано к другой цели, доступ к которой раскрывается в старости, — к исполненности дела к для себя. То, чего тут достигают, чего желают и ожидают, именуется старостью: «лакая старость представляет собой не просто определен­ный период жизни: это — этическая форма, которой прису­ща сразу и независимость от всего того, что Философская ставка курса от нас зависит, и полнота дела к для себя, когда воплощение ого суверенитета — уже не борьба, но удовдетворен-ость» (папка «Правление собой и другими»). В папке «Прав-

ление собой и другими» имеются длинноватые и красивые пассажи на тему старости, воодушевленные Цицероном, Сене­кой, Демокритом. Старость тут преподносится как чаемое Философская ставка курса состояние этической наполненности: на закате жизни полнота дела к для себя должна достигать собственного зенита.

Опять и опять, характеризуя этику заботы о для себя, Фуко упо­минает о завоеванной радости дела к для себя. Но он никог­да не гласит о заботе о для себя как об исполненном довольства самосозерцании Философская ставка курса. Так, по поводу неких форм интроспек­ции, которые ему бывало следить на западе Соединен­ных Штатов (поиски собственного собственного пути, охота за своим подлинным «я» и его культивирование и т. д.), Фуко заявляет: «Я не только лишь не отождествляю то, что можно именовать калифор­нийским культом себя, с Философская ставка курса древней культурой себя, но я думаю, что они диаметрально противоположны».44 По сути за­бота о для себя значит не столько нарциссическую, самозабвен­ную погоню за ускользающей правдой собственного «я», сколько неусыпное внимание субъекта, который смотрит сначала за тем, чтоб не потерять контроль над своими представления­ми и не дать себя Философская ставка курса раздавить неудачам либо увлечь наслаждениям. В одной из записей из папки «Культура себя» Фуко даже гласит о «чистом самообладании и довольстве собой, которое вы­тесняет всякое другое удовольствие». В реальности опасение, что наслаждение выйдет боком, принуждает внима­тельно смотреть за собой. Не нарциссическое самолюбование подстерегает заботу Философская ставка курса о для себя, а болезненная тоска. Нужно по правде осознать, что охранная зона этой новейшей внимательности эллинистического и римского периодов — не тело, врожден­ную строптивость которого следует укрощать гимнастикой, и не душа, под воздействием музыки обретающая мужество (платоновское воспитание), но взаимодействие тела и души, обменивающихся своими слабостями и пороками:

Дело Философская ставка курса в том, что главное, чему уделяется внимание в этих практиках себя, — это та точка, в какой болез­ни тела и души могут вступать во взаимодействие и пи­тать друг дружку, дурные духовные привычки — повлечь

44 A propos de la genealogie de 1 ethiquc, art. cit., p. 403

за собой физическую немочь, а телесные Философская ставка курса излишества — указывать на духовные недочеты и поддерживать их; волнует сначала точка перехода волнений и рас­стройств, коль скоро ясно, что нужно исправлять душу, если не желают, чтоб тело вносило в нее смуту, и сле­дить за телом, если желают, чтоб душа вполне со­храняла самообладание. Конкретно на эту точку Философская ставка курса соприкос­новения как на более уязвимое место и ориентировано внимание в случае физических заболеваний, недомоганий и страданий. Тело, о котором должен печься человек вле­тах, когда он хлопочет о для себя самом, это не тело юно­ши, создаваемое при помощи гимнастики, это непроч-\вер •". l нное 6о /. -:ним. nu

слабостей.45

Делая упор на некие письма Сенеки и на «Священные речи» Элия Аристида, Фуко без усилий указывает, что этому новенькому объекту (уязвимому сопряжению души и тела) соот­ветствует другой Философская ставка курса стиль надзора, строящийся по модели и соглас­но динамике двойного врачевания: «Эта пустившая настолько глубочайшие корешки медико-философская тема просит вы­страивания такового дела к для себя, при котором я учреж­даю себя в качестве доктора и хворого одновременно» (папка «Я и другие»). Что тут до этого зсего интересует Фуко, так Философская ставка курса это установление преемства, он желает показать, как завязывается опыт, при котором субъект для овладения собой не нуждается более в примеривании на себя имеющихся соц схем господства (распоряжаться собой, как распоряжаются дамой либо рабами), но должен на этот раз сделаться согля­датаем собственных аффектов:

Обязательная агонистичность, характерная ан Философская ставка курса­тичной этике, никуда не уходит, но изменяются методы борьбы, орудия и формы господства. Быть посильнее себя значит быть всегда начеку, держать всегда себя на подозрении, и не только лишь в ежедневных де-

45 Папка «Другие»

лох, это касается и самого потока представлений, так­же нуждающихся в контроле и овладении.46


finans-22042009-ria-novosti-ria-novij-region-finmarket-interfaks-obshaya-gazeta-neftegaz.html
finansi-akcionernih-kompanij-referat.html
finansi-denezhnoe-obrashenie-i-kredit-avtor-zaglavie-data-postupleniya.html